Летающие цветы

ЛЕТАЮЩИЕ ЦВЕТЫ

У каждого любителя природы есть, наверное, где-нибудь в лесу, на берегу озера или речки свое заветное место. Бывает так: вдруг наткнешься во время скитаний на изумительный по красоте уго­лок — и сразу забываешь об усталости и разного рода огорчениях. Хочется поскорее снять нарезав­ший плечи рюкзак и полежать на мягкой траве, отдохнуть в тишине. А потом при каждом удоб­ном случае будешь приходить сюда и ревниво сле­дить, а не нарушила ли чья-нибудь злая рука этой мирной красоты.

Было любимое местечко и у меня: в сосновом лесу, километрах в десяти от города. Я набрел на него случайно, после полудня бесплодных скитаний по болотистым в этой части берегам реки Миасс. Надеялся поймать на спиннинг одну-две щучки, а если повезет — то и окуня. Но оборвал в воде не меньше трех блесен, а поклевки даже не видел. Я не очень-то и огорчился: не повезло нынче, по­счастливится в другой раз. А вот устал порядочно.

Стояла первая половина сентября. После не­скольких дней ненастья установилась солнечная и теплая погода. Очевидно, подошла та чудесная пора, которую в народе называют бабьим летом. Разобрав спиннинг и упаковав его в чехол, я не спеша направился через лес к городу. По пути со­бирал грибы — после недавних дождей их высыпа­ло много, и так увлекся, что не заметил, как свернул в сторону от обычной дороги. Срезанные грибы — грузди и опята — укладывал в сетку, которая, правда, предназначалась для рыбы. Когда сетка наполнилась, я сказал себе: довольно, не жадничай, оставь и другим. И только тут увидел, что попал в незнакомую часть леса, где раньше бывать не при­ходилось. Здесь вперемешку росли сосны и березы, изредка попадались и одинокие осины. На них уже трепетали тронутые багрянцем листья, а у берез кое-где свисали первые золотые косы.

Я осмотрелся, стараясь определить направле­ние, которого мне следует держаться. Не прошел я и сотни шагов, как деревья слегка расступились, открыв небольшую лужайку. Всю ее покрывала не­высокая, но густая и сочная трава, пестревшая множеством цветов.

Дожди этим летом шли часто, и все росло пышно и ярко.

Лужайка была поистине заповедным уголком: сюда давно никто не заглядывал. Ни сломанного деревца, ни остатков костра, ни банок или обрыв­ков бумаги.

Было жарко. Солнце только недавно прошло зе­нит и теперь медленно склонялось к западу. Мед­ные стволы сосен сочились прозрачной смолой, рас­пространяя в воздухе крепкий аромат. Мне так понравилась эта уютная лужайка, что я решил от­дохнуть, а уж потом идти дальше. На теневой сто­роне приметил несколько истрескавшихся и покры­тых зеленоватым лишайником камней. Они словно приглашали посидеть, полюбоваться цветами.

Я выбрал гладкий и широкий камень — он был еще теплым, снял рюкзак, сел и только тут заме­тил, что поразившие меня цветы — вовсе не цветы, а бабочки. Каких тут только не было! Сразу опо­знал, например, капустницу и крапивницу, потом увидел бархатную траурницу — почти черную круп­ную бабочку с белой каймой по краям крыльев. Над одним из цветков трепетал павлиний глаз, ба­бочка, названная так за радужные кружки, что мать-природа нарисовала на ее крыльях. И в довершение всего я увидел красу и гордость наших уральских лесов — махаона, самую крупную и очень изящную бабочку лимонного цвета с удиви­тельно красивыми темными разводами. А сколько здесь было всяких мелких бабочек, которых я не знал: нежно-голубые и золотистые, ярко-синие и оранжевые, белые и пестренькие. Мне показалось, что природа собрала на этой лужайке редкое ве­ликолепие красок, какое можно встретить только где-нибудь в тропиках.

А что же привлекло всех этих бабочек сюда? Лужайка, словно стеной, была огорожена со всех сторон деревьями, и бродяге-ветру здесь не очень-то удавалось похозяйничать. Солнечные лучи весь день обогревали лужайку, но главное, наверное, все же не в этом, а в обилии цветов, будто наме­ренно собранных здесь добрым неведомым садов­ником.

Белые, как снег, ромашки, синие, словно из сап­фира, колокольчики, розовые, как утренняя заря, и темно-красные, будто облитые соком спелой виш­ни, маргаритки, и множество других, самых разных тонов и оттенков. Трудно было решить, что пре­краснее: те цветы, которые поднимали свои голов­ки из травы, или те, что порхали над ними. Когда бабочка опускалась на цветок, она сливалась с ним, получалось фантастическое сочетание красок, какой-то новый дивный цветок. Иногда над лужай­кой пролетали и стрекозы, сверкая в лучах солнца стеклянными крылышками.

Я долго сидел на камне, не уставая восхищать­ся этим маленьким затерянным миром. Уходить не хотелось, но время шло и краски стали тускнеть и блёкнуть. Я встал и тихонько ушел с этой лужай­ки. Место заприметил и, если случалось бывать поблизости, обязательно заглядывал.

Но пришла осень, и исчезли сначала бабочки, а позднее — цветы. Потом я надолго уехал из го­рода. А вскоре началась Отечественная война. Вер­нувшись через несколько лет, я при первой же воз­можности отправился в лес. Была середина лета — самая пора цветения. Наш старый сосновый бор я не узнал. Он поредел, город придвинулся к нему вплотную. Всюду встречались свежие порубки, не­известно как сюда попавшие металлические балки, тросы, груды битого кирпича. В разных направле­ниях лес исчертили бесчисленные тропы и тро­пинки.

Долго бродил я по бору, припоминая, где что было раньше, и наконец разыскал свою лужайку. Увы, и ее не пощадило время. Кому-то понадоби­лось вырубить часть деревьев, а почти в самом центре выкопать глубокую яму, в которой теперь стояла скопившаяся после дождей ржавая протух­шая вода. Из воды торчали искореженные желез­ные прутья.

Цветов на лужайке почти не было, не порхали на ней и бабочки — цветы живые...

 

 

Просмотров: 4334

  • Владислав 22 марта 2017 22:01
    Отличное произведение!!!
  • Анжелика 17 марта 2021 17:56
    Да... Но оно по главам должно быть