Лисёнок Люська. Операция "Сдать Шатуна"

Операция «Сдать Шатуна»                                             

 

А у Рубленого Хвоста отделаться от Шатуна и прожить остаток зимы хотя бы на своих мышках стало постоянной мечтой. Кроме того, он, привыкший чувствовать себя в СВОЁМ лесу хозяином положения, вынужден был подчиняться, подыгрывать, заискивать… В общем, явно хозяином себя не чувствовал. И в то время, как Люська блаженствовал на дармовых кормах в сарае Лесника, о чем на удивление всего леса даже Сорока не знала, он стал уговаривать Шатуна наведаться на Лесникову усадьбу.

  • Слушай, что мы мучаемся, голодаем? Вон у Лесника полон двор мяса – и коровы, и бычок, и телята, и овец целое стадо. А уж о курах, гусях и утках и говорить нечего.
  • А собаки?
  • Что собаки, что собаки? Они ведь у ворот привязаны. А мы подойдем сзади, с огорода. Туда хлев стеной выходит. А наверху хлева сеновал. Что тебе стоит на крышу залезть, пару-тройку досок оторвать? А с сеновала дыра есть, сено вниз бросать. Да ещё и пол сеновала до другой стены не доходит. Вот через неё и в хлев! Овцы и рогатые не куры и не поросята – не кудахчут и не визжат.
  • А обратно как? Бычка на крышу тащить? Это тебе не курёнка в зубах!
  • Ну, не бери бычка, барана возьми! Можешь даже двух задавить. Подашь мне в дыру, ты ведь вон какой большой, как на задние лапы поднимешься, так до крыши и достанешь. А уж я как-нибудь вниз оттащу.
  • А собаки?
  • Заладил – собаки, собаки! А я на что? Если что – отвлеку, не впервой! Их же через ворота выпустят, я побегу, они за мной, а ты с бараном через крышу, и был таков!
  • А если тебя поймают?
  • Не поймают! Я знаешь как быстро бегаю! Меня даже самый быстрый лесников Барбос ни разу не догнал!

Пройдоха, конечно, лукавил. Барбос его догонял, и не раз. Все-таки сломанная в капкане нога подводила Лиса. Но в память детской дружбы, когда Лесник лечил Проныре битую ногу, и Барбос ещё щенком, а Проныра лисёнком бегали и играли в одном дворе, Барбос только трепал его за загривок. И обещал при повторении проделок засадить в зверинец. Лис клялся, что больше так делать не будет, и действительно – ТАК он больше не делал: его проделки всегда были разные.

Разумеется, Лис не собирался быть приманкой. Он знал, что в погоню за ним, а точнее, за предполагаемым медведем, Лесник отправит не только Барбоса. А от других, молодых и рьяных псов, у которых нет умильных воспоминаний о совместном с Лисом детстве, ему может ой как не поздоровиться. Вплоть до…

Тем не менее возможных вариантов было несколько. Самый хороший – Шатун действительно сумеет выволочь добычу через крышу и они благополучно уйдут с ней. А уж как потом недоеденного барана у медведя украсть, Проныра придумает. Было бы что воровать. Как с косулей было? Второй вариант – Шатуна застукают в хлеву, Лис удерёт, и хоть без добычи, но таким образом он наконец отделается от медведя. Если же собаки учуют медведя на подходе, и Лесник успеет спустить их с цепей – они, конечно, бросятся за Шатуном, а не за Пронырой. Догонят медведя и … или они возьмут его в плен, или он их перебьёт. В последнем случае Лесник разозлится и может даже застрелить Шатуна. Ну и пусть, не шатайся зимой по лесам, не пугай добрых зверей… Первый вариант был, конечно, желательней – добыча есть добыча. Но даже в этом случае Лесник будет так разозлен кражей барана, что устроит на медведя облаву, а барана за один присест медведь ведь не сожрёт! Исход в любом случае устраивал Проныру, «подстава» Шатуна должна была в любом случае получиться. Поэтому операция разрабатывалась со всей тщательностью.

Шатун всё-таки хотел убедиться в безопасности пути к хлеву, из которого доносились такие соблазнительные запахи и звуки. Два раза вечером при луне они с Лисом подходили к опушке, от которой начинался огород. Медведь залезал на дерево, сам хотел ко всему приглядеться. Позиция была благоприятная: сразу за стайкой намело огромный сугроб прямо до крыши сеновала. И до него по сугробу свободно можно было добраться. Лесник никогда этот сугроб не убирал – в стайке было теплее, не продувал ветер, который чаще всего дул именно с той стороны. Собаки, правда, все-таки что-то чуяли, и Лесник выходил посмотреть, но в густой сосне медведя, видимо, не разглядел. И Проныре все же удалось уговорить Шатуна пойти на это очень рискованное предприятие.

Пролаза, как уже говорилось, давно не встречал Люську и совершенно забыл о нем. Поэтому он и понятия не имел, что Люська находится у Лесника. К тому времени тот немного окреп, и Лесник перевел его в стайку, к овцам и коровьему семейству – досаждали мыши. Теперь Леснику приходилось совершать сложный путь выхода из хлева вечером и входа туда утром, чтобы нечаянно не выпустить Люську. То есть не дать ему удрать. Вечером Лесник заходил в хлев через дверь, прикрывал её изнутри на палочку, расстёгивал ошейник на шее Лисёнка. Потом поднимался по лесенке на сеновал, лесенку на всякий случай затаскивал наверх, и с сеновала спускался по уличной лестнице во двор. И уже с улицы закрывал дверь ещё слегой – жердью, которая клалась поперек дверей на скобки, вбитые в их косяки. Выбраться из хлева было невозможно. Утром Лесник проделывал весь путь в обратном порядке. Все это для того, чтобы Лисёнок не проскочил мимо него в открытую дверь. И собаки не всегда сидели на цепи, да и выпускать Лисёнка в лес Лесник пока не хотел – раз уж так случилось, путь подкормится.

Лисёнок не сопротивлялся. Он быстро привык к Леснику. А с мышами в хлеву расправился в два счета. Лёжа в своем углу, он внимательно наблюдал за действиями Лесника. А когда все во дворе утихало, он… забирался на сеновал. Пол сеновала не доходил до противоположной стены, нависал. Поэтому Люська прыгал на верхнюю перекладину яслей, в которых лежало сено овцам и бычку с коровой, разворачивался, отталкивался от неё и перепрыгивал на сеновал. Большим прыжкам он отлично научился в играх с Зайкой, да и на рыбной ловле с мальчиками. Поэтому ему не составило труда отработать эту операцию. Правда, в первый раз он сорвался с края сеновала, пролетел к овцам, они перепугались, но потом он отточил своё мастерство.

На сеновале было много сена, были и мыши. Ну, о них после Люськиного присутствия уже говорить не стоит. Но главное – Люська привык в последнее время спать на свежем воздухе, и здесь в сене ему показалось уютней, чем хоть и в более теплом хлеву, но рядом с сопящими, жующими соседями. Он обследовал весь сеновал, попытался найти лазейку, но постройка была сделана на совесть, даже в двери во двор щелей не было. К утру, когда во дворе начиналось движение, Люська отправлялся обратным путем и смирно сидел в своем углу, пока хозяин застёгивал на нём ошейник с цепью.

Вообще Люська проникся к людям добрыми чувствами. Вреда от них ему не приходилось видеть и в играх с мальчишками на речке, и в лесниковом дворе. Утром и вечером хозяйка доила коров и наливала Люське в миску парное молоко. Очень вкусная штука. Лесник его спас, выходил. Кормил вкусно и сытно. Но Лесник именно этого и боялся – привычки к людям. Откуда Лисёнку было ещё знать, что очень разные люди на свете бывают? Поэтому Лесник старался не очень приручать Меченого, или Метку – так он называл его за белое пятно на загривке.

Последние несколько дней снегопада не было, солнышко пригревало, снег слежался в плотный наст. А ночи наступили безлунные и безветренные. Самое время идти на охоту. И друзья-разбойники отправились к хлеву. Не сказать, что было совсем темно. Луны не было, но небо было чистым, и сверкали звезды. Безлунная ночь зимой все равно не бывает совершенно темной – небосвод полон звезд, они отсверкивают на снегу, отливают белым. И такая тишина и благодать была кругом, что даже спущенные с цепей собаки, сделав обычную пробежку по двору, прикорнули в своих конурах. Дремал в своем гнезде на сеновале и Люська. И вдруг его чуткий слух уловил какое-то движение за стеной … Он насторожился.

По слежавшемуся снегу Шатун с Прохвостом бесшумно добрались до крыши сеновала. Шатун легко и быстро оторвал несколько досок. В возникшую дыру вдруг стало видно звездное небо, темный силуэт в дыре. И главное – холодный сквознячок из этой дыры принёс к Люськиному носу запах медведя… Люська, конечно, не думал, что медведь лезет за баранами. Это по его, Люськину душу, явился Шатун!.. Достал таки! «Ну уж нет! Не дамся!» Лисёнок вспомнил, как когда-то стрелой пролетал уже мимо медведя. Он весь подобрался, сжался, издал боевой клич – неожиданно громкий, басовитый, как у взрослой лисы лай тревоги, и ринулся в пролом. Медведь от неожиданности отшатнулся. Люська, пролетев мимо него, свернулся клубком, шмякнулся на скат сугроба, кубарем перекатился по нему – и поминай как звали!

А овцы, разбуженные внезапным тревожным Люськиным лаем, забебекали, коровы замычали, лишь бычок спокойно пережевывал свою бесконечную жвачку.

Собаки, услышав шум, с лаем бросились к хлеву. Только Барбос перемахнул через забор и помчался вокруг двора к его задней стене. Но медведя там уже не было – он улепётывал во все лопатки и был уже далеко. Лесник выскочил с ружьём из дому, встал на лыжи и тоже помчался за собаками. По их отчаянному лаю он понял, кто к нему пожаловал.

 

Просмотров: 246

Еще нет ни одного комментария. Вы можете добавить его первым!