Индейский остров 12+

Северина Школьникова

Индейский остров

(Рассказ)

1.

Утром мне позвонил Серёга:

  • Привет! Слушай, Вовка-Лоб продаёт павлиньи перья!
  • Ну и?
  • Недорого.
  • А зачем мне павлиньи перья?
  • Да ты что? Забыл? Мы же ещё в индейцев не играли!
  • М-м-м, в индейцев как-то уже не модно…
  • А что, в бэтмена модно? По крышам лазать? Так в нашем городке на второй этаж не интересно, а на семиэтажку тебя никто не пустит!
  • Да и разъехались все…
  • Кое-кто уже приехал. Я вот тут прикинул – человек десять-двенадцать набирается.
  • С девчонками? Ни в коем случае!
  • Да нет, без девчонок. Разве Мишкина Машка…

Мишкина Машка – сестрёнка (близняшка или двойняшка) Мишки Скворцова, довольно хмурого парня, которого мы зовём Квакин. Она его вечный хвостик. Правда, девчонка она ничего, не хнычет, не ноет…  Насколько Мишка хмур, настолько она добродушна и весела, поддерживает любое веселье. Хотя в классе и не очень заметна, тихая и скромная, и вообще какая-то «общепримиряющая». С первого класса все классные, если какой спор, ссора разгорается, к Маше Скворцовой обращаются. И нашу компанию не раз от раздоров уберегала. Мишка говорит – «белый платок бросает, как кавказская женщина между враждующими».

Но всё же «индейцы» – чисто мужская игра, а их скво должны сидеть по домам, то есть по вигвамам, и ждать мужчин домой с битв, а не лазать с ними в лесах и на островах… Впрочем… Если нас будет мало, кто будет варить обед? Обычно это делали первые пленные. Но это когда играем ватагой, человек двадцать…

  • Ну, разве с Машкой… Обед варить…
  • Вот именно… Так я договариваюсь с Вовкой?
  • Давай…

 

Серёга – индейский фанат ещё с детства – по наследству. Его отец тоже когда-то был индейским фанатом. Наверное, все книги про индейцев собрал – и Кервуда, и Фенимора Купера, про Чингачгука и Соколиного глаза, и Джека Лондона, и Майн Рида, и Сат-Ока, и уйму других писателей. Полный шкаф, не только художественные, но и всякие научные.

Книги, конечно, классные, он сам их все перечитал, а некоторые, по-моему, даже наизусть выучил. И нас вовлёк в это чтение. Сам Серёга по интернету нашел таких же фанатов, и они переписываются по электронке. А ещё сколько кассет и дисков с индейскими фильмами! Даже наш с Андреем Мироновым…  Сейчас они книги какие-то особо редкие друг у друга скачивают, у себя на принтере распечатывают и переплетают. Даже очень замечательные книжки получаются. А один из фанатов нашёл в Америке настоящего индейского фаната русских, и тот учит русский язык, а наш фанат – английский и индейский, и они разговаривают по скайпу. Вот Серёга и организовывал каждый год в летние каникулы игру в индейцев и бледнолицых на нашем «Индейском острове».

  • А откуда у Лба павлиньи перья?
  • Да говорит, куда-то ездил, в какой-то город, я забыл, где зоопарк, и павлины там линяют, а он перья подобрал.
  • Так его в зоопарке и пустили за павлинами бегать.
  • Говорит, что у него там сторож знакомый.
  • Так павлиньи перья вроде бы очень длинные, цепляться за деревья будут.
  • Нет, я же смотрел, не очень длинные, в самый раз. Он говорит, что это какой-то особый сорт павлинов, короткохвостый, северный. Слушай, а зачем в этих перьях по лесу лазать? Только победный танец танцевать и трубку мира выкуривать…

Ну, «трубку мира выкуривать» он для понта сказал, в нашей компании ещё никто не курил.

2.

Мы прикинули, кто сейчас в городе, и всех обзвонили. Согласилось играть в индейцев десять человек, уже почти нормальные две команды. Мишка тоже оказался дома, и мрачно сообщил, что если Машку не возьмём, то он не сможет пойти, потому что родители уехали и приказали глаз с Машки не спускать, а то хулиганья развелось… Скинхедов и ещё каких-то…   Ну, мы сказали, пусть идёт с Машей. Только  она будет поваром. Маша согласилась с условием, что парочку пленных мы ей всё-таки подбросим – картошку и рыбу чистить.

Осталось уладить ещё один вопрос. Обычно родители отпускали нас на «Индейский остров» скрепя сердце вместе со старшими ребятами, тоже индейскими фанатами. Ну, и ватага у нас была больше. Правда, ни разу во время наших индейских войн ничего такого не случалось. Но родители есть родители. Всё думают, что их детки ещё малышки несмышлёные.

Тех старших ребят, которые с нами бывали раньше, в городе не оказалось – кто ушёл в армию, кто уехал поступать в столичные институты, а один вообще додумался – женился. Мы поломали голову и вспомнили, что год назад из армии пришёл Сашка-мент, и уже закончил милицейскую школу. Звать-то его Лёша. Но когда-то он в школьном спектакле играл милиционера Сашку-мента, и так это прозвище к нему и прилипло. Да он не обижался. Тем более что прямо с детства мечтал стать милиционером. И даже одно время его звали «Дядей Стёпой». К тому же был он здоровенный, крепкий. В армию ушёл с псом, которого обучал специально. Но там Тархуна подстрелили. И приехал он с другой собакой – раненым  Рогдаем, который уже не мог нести пограничную службу. Ну, это была не собака, а собачища. Лёша поступил на работу в милицию, учился в милицейской школе и обучал пограничную собаку милицейскому искусству.

Индейским фанатом Сашка-мент никогда не был, но с младшими ребятами всегда дружил, в школе был у нас в младших классах вожатым. Выяснив, что он ещё не успел жениться, мы чуть не всей командой отправились его «уламывать».

Но уламывать особо не пришлось – оказалось, что у него какой-то отгул образовался. И  он ничего не имеет против того, чтобы поваляться на пляже нашего Индейского острова. Позагорать, покупаться, а заодно и присмотреть за всеми нами. Особенно его решение понравилось Мишке Квакину. Он даже повеселел.

Родители довольно легко согласились, потому что милиционером он был авторитетным.

Мы созвонились с Вовкой-Лбом и назавтра встретились у него дома.

Дом у него на окраине, деревянный, с огородиком. Вовка был дома один – родители уехали куда-то отдыхать, а к нему должна была приехать бабушка из деревни, домовничать.

Он встретил нас во дворе. Перья уже лежали на столике на плёнке. Они действительно были очень красивые. Надо сказать, что никто из нас не видал живого павлина даже в зоопарке – в нашем городке и простенького зоосада нет, а в большой город мы как-то или не попадали, или не ходили там в зоопарк. Перья действительно оказались не очень длинными. Они были очень красивые, блестящие, с сине-зелёными, желтыми и красными кругами, яркие, праздничные. Вовка запросил по 15 рублей, но потом махнул рукой, и сказал, что если все заберем, отдаст вообще по 12 рублей. Сговорились по десятке и забрали перья. Каждому досталось по три пера – вполне достаточно для индейского головного убора. Раньше мы в него вставляли простые гусиные, подбирали на лугу, когда гуси весной линяли.

Мы приготовили эти уборы, всё снаряжение. И в один из рабочих дней на неделе, когда всяких посторонних отдыхающих нет, на двух плоскодонных «пирогах» отправились на «Индейский остров». Лёша взял с собой Рогдая, тот внимательно посмотрел на каждого из нас, и даже обнюхал. Взрывчатки и прочих подозрительных веществ не обнаружил и спокойно уселся в «пироге» у Лёшиных ног. Высадились в заливчике, на нашем обычном месте. Лёша с Рогдаем и наши самые заядлые «индейцы» обошли остров по берегу, никакого людского присутствия не обнаружили.

 «Индейский остров» (это наше его название, так его просто Островом называют) находится недалеко от города. Он довольно большой, на нём растёт густой кустарник и деревья – березы, ивы, осины, сосны. И есть даже небольшая горушка с маленькой пещеркой, гротом. Наша стоянка – со стороны города. А на противоположной стороне острова находится избушка, точнее, её развалины. По преданию, здесь когда-то жил отшельник, старец, который был последним монахом монастыря. Когда монастырь закрыли, он то ли построил её, то ли она сама возникла, во всяком случае он ушёл в эту избушку и доживал в ней несколько лет.  Протока там неширокая, но с быстрым течением, а на том берегу реки гора и сосновый бор. Но по условиям игры мы на тот берег не переплываем и в наши игры его не втягиваем.

3.

Подошли мы к острову ещё по росе, затащили и укрыли «пироги». Прибрали кострище, около которого после выходных чего только, в смысле мусора, не было! Все это мы аккуратно закопали в ямку. Играть было ещё рановато, с деревьев сыпалась роса, и не очень приятно было ощущать на спинах холодные струйки. Мы наловили рыбы, очень хорошо клевало в нашем заливчике. С собой мы, как обычно, привезли картошку, хлеб, соль и питьевую воду в бутылках, чтобы не варить уху на речной воде. Родители не разрешали. Маша ещё взяла всё для ухи.

Пока мы делали все эти приготовления, солнце довольно быстро справилось со своей работой – высушило росу. И мы, разделившись по жребию ровно пополам на индейцев и бледнолицых, приготовились к войне. Воевали в таком составе обычно до обеда, после обеда, если не надоест, менялись ролями.

Надо сказать, что война у нас была исключительно рукопашная, безо всяких стрелялок. Она состояла в том, что мы выслеживали противника, захватывали в плен, и должны были доставить к развалинам избушки. По дороге пленный мог сбежать, его могли отбить, но если он был доставлен к избушке – он уже не имел права вернуться в команду. Иначе сразу же засчитывалось поражение. Игра заканчивалась, когда половина какой-либо команды уже сидела в избушке. Там они загорали, купались, дулись в дурака, в общем, отдыхали от войны.

По условиям игры первый пленный, независимо от принадлежности, занимался обедом – чистил рыбу и молодую картошку, собирал хворост для костра (заодно пытаясь шпионить в пользу своей команды и подавать ей условные сигналы, за что, если поймают, зарабатывал крапивой по ногам). Варил уху, пёк на костре картошку, запекал рыбу в глине и подавал сигнал к обеду. Но сейчас поваром осталась на кострище Маша. Поэтому  мы  сами собрали хворост и всякий горючий мусор. И  она приступила к своим обязанностям. «Индейцы» зубной пастой сделали боевую раскраску. Мы оставили у Маши единственную разрешенную по условиям игры Серёгину мобилку, и отправились воевать. Головные уборы с павлиньими перьями оставили около Маши. Сашка-мент вбил колышки-рогульки для подвешивания ведра, в котором должна была вариться уха, помог Маше разжечь костёр и пошёл на пляж.

Эта сторона острова пологая, и пляж небольшой, но с хорошим песком, от него прекрасно видно нашу стоянку и кострище. Так что Маша постоянно находилась под недреманным оком Рогдая. Такое положение дел Мишку устроило.

Мы опасались, что Рогдай может нам мешать в игре – будет бегать по лесу, залает на противника и нас выдаст или наоборот. Но Лёша сказал, что пограничный пёс просто так по лесу не бегает, попусту не лает, а только по команде «Голос». Когда он это сказал, Рогдай в подтверждение гавкнул. Мы, я во всяком случае, даже вздрогнули, такой это был басище. Лёша отправил пса в обход по берегу. И он исправно время от времени делал полный обход острова, не обращая на нас внимания. В остальное время он или лежал около хозяина или купался с ним в реке.

4

Игра была в самом разгаре, и мы с Квакиным с большим трудом захватили в плен Валерку-Ёршика. Я притаился в кустах в засаде, а Мишка спрыгнул на него с дерева. Но Валерка ужасно увёртливый, и мы намучились, пока доставили его к избушке. Чуть не упустили. Подходим – а там Рогдай лежит на обрывистом берегу… Мишка даже побледнел и крикнул: «Лёша, Лёша!» «Чо орёшь, там он, на стоянке», – спокойно  сообщили «пленные». И рассказали историю – после она была дополнена Машей, и я привожу её всю.

Разумеется, во время «индейской» войны в лесу раздавались и воинственные устрашающие крики, и победные. Маша, конечно, уже не обращала на них внимания. И вот, как в той сказке про волков и пастуха, в то время, когда она с присланным «пленным» пререкалась по поводу чистки  рыбы, до них донеслись какие-то крики, но они к ним не прислушались. И вдруг мимо них в сторону избушки громадными скачками пронёсся Рогдай, а за ним мчался Лёша. «Пленный» обрадовался возможности «закосить» от чистки рыбы, и пустился вслед. Но Лёша махнул ему обратно бежать, и ещё кулак показал.  Так что рыбу чистить ему всё равно пришлось.

А Лёша с Рогдаем, вернее, Рогдай с Лёшей мчались к избушке.

«Пленных» около избушки было двое. Они мирно удили с обрыва рыбу. И увидели, что  на той стороне протоки три подозрительные личности раздеваются. Но не просто чтобы искупаться, а связали одежду в узелки, ловко пристроили их на головах. И  поплыли к Острову. Ребята стали им кричать, чтобы они повернули, но те только ухмылялись. Правда, как при таком расстоянии пацаны рассмотрели, что те  ухмылялись? Во всяком случае ребята не рискнули изображать отважных храбрецов, а стали звать на помощь, кто Сашу, кто Лёшу, и рванули с берега к нашей стоянке.

Их крики каким-то образом услышал Рогдай, который «индейские» вопли вроде и не замечал, а тут…  Лёша увидел беспокойство Рогдая, дал ему команду, и они помчались на крики. Мальчишки им встретились, повернули. Но когда Лёша с ребятами прибежали на берег, там на обрыве величественно стоял Рогдай, высунув язык, а  личности уже подплывали к тому берегу. Лёша их окликнул: «Эй, граждане!» Но «граждане», не оглядываясь, выбрались на берег, и прямо голышами бросились в лес.

Вот тогда я окончательно понял, что к родителям надо прислушиваться…

Когда во время обеда обсуждали это происшествие, Лёша сказал, что, может, эти голые личности были совершенно безобидные и добродушные, но все таки…   Но это было уже потом.

5.

А до того было главное.

К обеду, когда Маша ударила в гонг, победа была на стороне индейцев. Удар в гонг был сигналом окончания военных действий. Гонг – это подвешенный к берёзе обод переднего колеса старинного трактора «Комсомолец», как кто-то нам объяснил. А рядом также подвешен стальной прут. Гонг этот слышно по всему острову. Висит он здесь с незапамятных времен. И даже на металлолом никто не забрал: под ним на берёзе приделана дощечка, и на ней выжжено и намазано чёрной краской: «Кто сапрёт лапы абарву». Каждой весной эта надпись кем-то подкрашивалась и действие возымела.

 «Индейцы» и побежденные бледнолицые, все одинаково загорелые почти до черноты, теперь уже в индейских головных уборах, плясали полуголые, то есть в одних шортах, вокруг костра воинственный победный танец – скакали  и прыгали. Обычно мы это делали до обеда – на пустой желудок легче прыгается, чем на полный! Тогда полежатьхочется, а не скакать…

И вдруг…. Только что вовсю жарило солнце, но мгновенно набежала какая-то тучка, даже не тучка, а облако, и из него как из ведра…

И шел-то дождь минут десять- пятнадцать, мы еле успели добежать до пещерки и втиснуться в неё. Маша с нами не побежала – она предусмотрительно (девчонка всё-таки) захватила с собой большую пленку, которой прикрыла обед и сама под ней сидела. Костёр, конечно, залило, но обед был уже готов. А Лёша с Рогдаем, наоборот, ринулись в реку, и во время ливня купались. Сашка-мент говорит, что это очень приятно. Не знаю, не пробовал.

Дождь так же внезапно кончился, как начался. Мы выскочили из пещерки и помчались к кострищу. Навстречу медленно поднималась с корточек Маша. А от берега шёл Лёша. Он даже приостановился. И у них обоих были такие лица…  Даже Рогдай на нас зарычал… Когда мы подбежали к кострищу, Маша растерянно спросила:

  • Ребята, что с вами?
  • А что?
  • Посмотрите друг на друга….

Мы посмотрели… и сначала очень удивились – что за странный дождь…   Мы, конечно, слышали о цветных дождях, но этот, видимо, был разноцветный. По нашим телам текли синие, сине-зеленые, сине-красные, красные полосы…    Мы осмотрелись кругом – но всё – и валявшаяся на земле газета, и полотенца на кустах – были просто мокрыми, но не цветными. Мы ещё раз удивленно глянули друг на друга и все дружно крикнули:

  • Перья!

Да-да, именно с перьев стекла их превосходная расцветка… и потоками пролилась по нашим головам, лицам, спинам… Чувства нами овладели смешанные. Сначала мы хохотали, как сумасшедшие, было и смешно, и даже страшно смотреть на наши дико раскрашенные физиономии, спины, плечи, грудь.

Мы уже поняли, конечно, что эти наши «павлиньи перья» были просто раскрашенные. Не линяют же от дождя перья, например, у петухов?

Мы вдоволь нахохотались, пообещав Вовке заочно все возможные кары, и бросились в реку отмываться. Не тут-то было! Перья отмылись под дождем прекрасно – на них почти не осталось краски, были они благородного цвета «серого 256-ти оттенков». А вот наши головы, спины, руки, лица отмываться не хотели! Мы пытались оттереть краску песком, глиной, даже горячей печёной картошкой – никакого результата! Особенно живописно выглядели бывшие белобрысые кудряшки Мишки и бывший соломенный ёршик Валерки.

6.

Возвращаться домой засветло в таком виде мы не рискнули. Лёша, вдоволь напотешавшись над нашими воинственными видочками, позвонил по мобильнику всем родным, что приедем поздно, чтобы не волновались. И когда солнце уже садилось, мы спустили на воду наши «пироги». До того, часа за два до заката, к нашему острову причалила было лодка с двумя парочками – похоже, что хотели с ночевкой, так была нагружена их лодка. Но такой вариант нас не устраивал, Лёша тоже с нами согласился. И  мы всей ватагой, разрисованные, в одних шортах, с воинственными воплями ринулись на них. Девчонки дико завизжали, и парни моментально развернули лодку.

Лёша предложил применить к Вовке статью за мошенничество, вызвать в милицию, подать на него в суд. Ну, мент он и должен быть ментом. Но мы не согласились. Мошенничество – статья серьёзная, да ещё суд…  Сказали, что линчевать Вовку мы не будем, но пару фингалов навешаем. «Ну, пару – многовато, – сказал Лёша. – Это  уже будет избиение. Одного хватит. Это будет мелкое хулиганство».

«Там уж как получится», – пробурчал Квакин. Видно, сильно у него кулаки чесались, да не у него одного.  

«Ребята, ну зачем фингалы? – примирительно сказала Маша. – Это  ведь всё-таки игра!»

Мишка как-то подозрительно посмотрел на неё.

От краски мы отмывались несколько дней. Отмыться на сто процентов не удалось никому. В городе у нас есть текстильный комбинат, делают какие-то особые синтетические и другие ткани. Вовка-Лоб именно там и раздобыл свои краски, ими и раскрасил эти странные павлиньи перья. После разборки со Лбом, когда мы узнали от него номера красок, кто-то из наших родителей, который работал на этом комбинате, добыл специальный растворитель. Он был огнеопасный и ядовитый, поэтому оттирал нас парень из красильного цеха комбината. А после оттирки ещё, как девчонок, смазывал какими-то кремами.

 

К Вовке-Лбу мы отправились на другой же день после возвращения с Острова. Мы поглубже натянули бейсболки и пробирались закоулками. Звонить ему, разумеется, не стали. Решили, что если его даже дома не будет – дождёмся, хоть до ночи просидим. Решение было жёсткое – поколотить. Тоже бизнесмен нашёлся! Правда, Вовка Лоб – здоровенный парень-десятиклассник, теперь уже одиннадцатиклассник. Он один бы нас каждого в отдельности положил одной левой, но десяток пацанов – это уже сила. И пусть вернёт деньги. Маше мы о своём решении не сказали и с собой не взяли. Во-первых, незачем девчонке смотреть, как парни дерутся, а во-вторых, Мишка сердито намекнул, что она, кажется, в этого Вовку-Лба «втрескалась».

Дома Вовку мы действительно не застали. Во дворе хозяйничала его бабушка – она назвала себя Августина Павловна. Бабушка сказала, что отправила его на велосипеде к себе домой в деревню собрать огурцы в огороде, и что он скоро приедет. Она была небольшого роста, кругленькая, весёлая, улыбчивая, волосы не седые, видимо, покрашенные. Она очень зорко и внимательно посмотрела на каждого из нас. Конечно, от её взгляда не ускользнули полосы на наших лицах. И наш достаточно воинственный настрой.

За домом на столе как раз кипел самовар, настоящий, угольный. Она усадила нас за стол, принесла блюдо с домашними булочками. И мы выпили по стакану какого-то особенного травяного чая. И она вдруг весело спросила:

  • Ну, ребятки, колитесь, чего вам от моего Володи надо? Что он опять сотворил?

В общем, то ли от неё аура такая исходила, то ли чай особый подействовал, но языки у нас развязались, и нам пришлось ей всё рассказать.

  • Перья с вами? – спросила Августина Павловна.

Мы подали ей сверток с перьями. Она посмотрела на них, и вдруг расхохоталась.

  • Ну, Володя, ну, сморозил! Ха-ха-ха! То-то от него у нас в селе все индюки шарахаются. Как завидят – кулды-булды и полным ходом! Я ещё спросила – что это они, гонял ты их, что ли?
  • Да нет, – говорит, – не гонял! Ха-ха-ха! И точно не гонял…
  • Какие индюки? – удивились мы.
  • А от которых перья. У нас в селе мода пошла индюков выращивать, многие эту птицу заводят, ну и ходят они по улице свободно. Так вот перья-то, похоже, от этих индюков. Потихоньку, видно, по нескольку перьев из хвоста выдергивал. Чтоб хозяева не догадались. А то бы влип… в ощип. А операция-то болезненная, вот индюки-то от него и шарахаются…

Так вот, значит, какие это короткохвостые северные павлины! Мы не знали, смеяться нам или нет, но она так заразительно смеялась, что вскоре все мы уже хохотали и с хохотом живописали наши приключения.

Бабушка рассказала, что внук её с детства был такой изобретательный, и чего только не отчебучил за свою жизнь и у них в деревне, когда приезжал на лето, и дома. Родители не перестают за голову хвататься…

  • Правда, все его проделки безобидные, или во всяком случае не зловредные. Разве что вот вас на денежки провёл. Да и денежки-то небольшие… Как же вы так странно повелись?

Возвращающегося по тропинке по берегу реки Вовку мы увидели издалека, и зашли за дом. Бабушка сказала:

  • Разбирайтесь с ним сами, я уж после своими методами. Только без рукоприкладства!

Мы пообещали.

Вовка завел велосипед во двор, закрыл калитку и стал снимать с багажника мешок с огурцами. И тут мы предстали перед ним. Увидев наши полосатые физиономии, он мигом все понял и ринулся было к калитке, но мы этот манёвр предусмотрели.

  • Бить будете? – осторожно спросил он. – Денег у меня все равно нет.
  • Не будем, – ответил Серёга. – Бабушке пообещали.
  • Если бы не твоя бабушка – побили бы, – мрачно сказал Квакин.
  • Я ж не думал, что вы в них купаться будете…
  • Купаться? Да они от дождя поплыли!
  • Ну, у меня же тогда не было ни протравы, ни фиксатора, вот краска и поплыла. Я же думал, что вы их так, посуху держать будете…
  • Вот что, – сказал Серёга, – бить мы тебя не будем. Деньги тоже не потребуем. Ты ж на одни краски сколько потратил. Ты вот что. Раскрась нам эти перья, только не старайся по-павлиньи, а просто красиво. Только чтобы краска не слезала.
  • Вот-вот – обрадовался Вовка. – У меня теперь и протрава есть, и фиксатор. Все будет тип-топ!

И тут мы вспомнили, что у Вовки-Лба (это прозвище от фамилии Лобанов) ещё другое прозвище есть: Вовка-химик. И оказывается, это у него наследственное – бабушка в своей деревне, а это не деревня, а село, райцентр – учительницей химии работает…

Бабушка Августина Павловна на прощанье отсыпала нам полмешка огурцов – свежих, деревенских, прямо с грядки.

Перья Вовка сделал красивые, и больше краска с них не слезала – мы принимали у него перья, опуская каждое в ведро с водой. Всё было тип-топ.

 

Просмотров: 373

Еще нет ни одного комментария. Вы можете добавить его первым!