СКАЗКИ ИЗ СТАРИННОЙ ШКАТУЛКИ

 

6+

ТОРОПЛИВАЯ РАБОТА

Это еще при наших дедах-прадедах было. Они-то и рассказывали — жили на земле Ураль­ской высокого мастерства люди На руку твердые, на глаз острые. Ремесло свое отменно знали. Издавна о таких говорили:   швец, жнец и на дуде игрец.

И жил-поживал старик один. Дедом Куделькой его звали. Что о нем люди рассказывали, то и мы не утаили. Одно доподлинно: никогда дед не якал — я да я. Рабочий человек сам себя в середку выставлять не любит.

Присказка у деда была любимая:

  • Не бойся работы, пусть она тебя боится. Да еще одна:
  • Глаза облюбовали — руки сделали.

Глаз у него приметливый, на работу веселый. Все у него спорилось, любое дело в руках горело. Да и в мастерстве огневом не в последних числился.

Построил дед Куделька избушку в поселке лесном. К самой горе прицепился. Хоть и малы горницы, да светлы. В одно оконце глянешь — раскинулась в зеленом мареве тайга уральская, в которой птицы и зверя не считано. В другое посмотришь — голубое озеро глаза слепит. На крылечко  выйдешь — слышно,   как  щука  хвостом  бьет  да  рыбью  мелочь  по  камышам  гоняет.

А вокруг горы синие щетиной сосен заросли. Золотыми свечками березы горят, красными шапками рябины покачивают. Прыгая с камушка на камушек, падают с гор звонкие ручьи. Вербы смотрят в студеные воды быстрых речек, а по берегам топким — заросли черемухи и хмеля буйного.

Уважали деда Кудельку, за советом не раз приходили. А дед мужикам молодым как бы невзначай подсказывал: такое-то, мол, место малахитом богато, а в таком-то вот огненной змейкой жилка золотая проскочила.

Народ здесь рослый, могучий. Все больше по горному делу старались, а который и зверем пушным промышляли. Но и такие были, на которых и слов хороших тратить не хочется.

Соседом у деда Кудельки никудышный жил мужичонка. Шаромыга-Торопыга, Алеша — два гроша, шейка — копейка, алтын — голова, по две денежки — нога: вот и вся ему цена. Верхуш­кой прозвали. Словами туда-сюда, а делами никуда. За десяток работ сразу брался, да ни одной до конца не доводил. Все верхоглядом. А на язык подковыристый, занозистый. С рыжеватинкой в волосе да со ржавчинкой в голосе.

Работник так себе, зато на еду-питье дармовое — лютый!

Ну, народ у нас не жадный, последним куском поделятся. Заходи в дом, угощайся.

Верхушка и повадился. К одному, к другому столу прибьется. Поест, попьет, языком помелет-почешет.

Похваляется:

—  Человек сыт одним хлебом да еще одним ремеслом. Я вот (пальцы на руке растопы­рит!) — столько ремесел держу.  И то могу, и другое, и третье.

Мастером себя выставляет. ему отвечают:

—  Дело мастера хвалит. Не все годится, что говорится. Ремесло не языком держится. Ты бы, Верхушка, работенку какую одолел. И народу польза, и тебе пропитанье. Вон дед Кудель­ка — и швец, и жнец, и на дуде игрец.

И верно. У деда талантов много. Кафтан пошьет — любой красавцем писаным станет. В поле с серпом выйдет — ни один колос даром не пропадет. На дуде заиграет — ноги сами в пляс идут.

Мужики деда за тонкую работу уважали, а девки да бабы за ремесло портняжное особенно.

Осенью хлеба уберут, по амбарам-закромам развезут, так и свадьбы играть начинают.

Забегают тетушки да мамушки:

—  Ты уж, дедушка, одежонку нашей невесте поприглядней да пофасонистей смастери. Один
раз замуж-то выходят. И жених новую рубаху просит. С петухами. Чтоб на всю округу гор­ланили.

Ну, как тут молодым не угодить? Невеста — ягодка-красавица. А жених — точно дубок мо­лодой.

Хитро улыбнется дед:

—  А как же, фасон дороже приклада. Не за работу платят, за фасон.
Вот и Верхушка задумал портняжному ремеслу обучиться.

«Ладно,— думает,— я ведь страсть как башковитый, враз деда за пояс заткну». Приходит и говорит:

—  Я, слышь, ремесло портняжное осилить хочу. Мужиков наших в кафтаны новые наряжать
буду. Научи!

Отвечает дед:

  • Ремесло пить-есть не просит, а хлеб приносит. Я свой секрет не таю, все на виду. Толь­ко ремеслу много учиться надо.
  • Да чего там! Я понятливый — враз науку осилю.
  • Ну, смотри. Однако языком и лаптя не сплетешь.

Проучился Верхушка у деда три дня. Где иглой ткнет, где утюгом прижжет, где черное белой ниткой пришьет.

На, четвертый день говорит:                                        

  • Давай мне иглу да припас — сам себе мастером буду. Дед сомневается:
  • Не рано ли?.
  • В самый раз. Ученого учить — портить! — отмахнулся Верхушка и прочь со двора.

Всем объявил: я, мол, самого Кудельку в портняжной науке превзошел. Дед мне иглу вол­шебную подарил.

Поверили ему. Невесте одной платье шить заказали.

—  Будет! — важничает Верхушка.— Нам лишь бы мерку снять да задаток взять. Такой фасон сварганим — с бантами да с оборками!

И сварганил. Куль не куль, мешок не мешок. Примерила невеста платье и в слезы: . 

 —  Не желаю быть посмешищем! Жених осерчал:

—  Подать мне мастера этого, я из него душу вытряхну!
Завертелся юлой Верхушка:

—  Это все дед Куделька виноват! Подсунул вместо волшебной иглы простую, разве это по совести!

Что взять с неумехи?..

Плетется Верхушка по дороге и думает:

«На жнеца я учиться не стану. Не по мне это. От такой работы не будешь богат, а бу­дешь горбат. Мне бы работенку полегче, повыгоднее. Пусть меня дед Куделька на дуде играть обучит. Буду народ веселить, глядишь, и по отчеству навеличивать станут. А на свадьбах музыканту всегда первая чарка да лучший кусок пирога».

Пришел Верхушка к деду и покаялся. Для виду, конечно.

—  Кафтаны шить — таланту нету. Поучи меня, дед, на дуде играть. Тоже ремесло.
Отвечает Куделька:

—  Ремесло не коромысло, плеч не оттянет. Так ведь опять же и на дуде умеючи надо. А ты — раз, два и готово! Не годится это. Всякое дело терпение и время любит.

Загорячился Верхушка:

—  Вот увидишь, не хуже тебя возгудать буду!

Не стал  спорить дед.   Кто знает,  может,  и  впрямь  из  Верхушки на дуде игрец получится. Учить стал.

Дня через три (деда на ту пору дома не было) Верхушка взял дуду, пришел на свадьбу и говорит:

—  Превзошел я деда Кудельку в игре. Он меня по отчеству называл, дуду свою отдал и
наказал: весели народ честной!

Заиграл Верхушка на дуде, словно поросенок недорезанный заверещал. Зашумела свадьба:

—  Да ты что, такой-сякой, праздник портишь? Гоните его в шею!
Взяли мужики Верхушку и в крапиву жгучую выкинули.

А дуду вернули хозяину.

Загудел дед Куделька веселую плясовую. Ударили по земле крепкие ноги, закружилась, по­плыла белой лебедью по кругу невеста. Зашумела свадьба, все молодых поздравляют, наказы­вают жить-поживать, ремесло в руках держать.

Да   в  деле   своем   поспешать  с  толком:  торопливая   работа   всегда   вкривь  да  вкось   идет.

 

ХРУПКАЯ ЧАША

Жил-был старый мастер дел камнерезных. Глаз у мастера острый, даже на простом камне видит он рисунок — цветок редкостный, узор небыва­лый, фигурку дивную. Руки его делали из камня такие вещи, что, если под­нести к уху, можно было услышать разговор воды, по­свист ветра.

Приходил к нему дед Куделька, брал осторожно в руки чашу или шкатулку и говорил:

—            Важная штука! Отменная. И слышь! Тёплая ведь,
ровно оясил камень-то.

Задумал как-то мастер чашу из горного хрусталя. Только рисунок подходящий подобрать не может. Бил­ся, бился — от огорчения пропало у него здоровье.

Принес ему дед Куделька травки лесной. Укоряет:

—            Сам виноват. Не берёг ты его, здоровье-то, не жа­лел. Вот оно и ушло. Недавно, говорят, в лесу его видели.­ Будто бы меж трёх сосен плутает. Иди, поклонись
Лесу-батюшке. Он тебе и подскажет.

Лес-батюшка старому мастеру говорит:

  • Проходил тут недавно кто-то бледный да немощ­ный, а куда подался... Так и быть, дам тебе совет, ежели службу мне выполнишь.
  • А велика ли служба?

— Да нет. Владения мои шагами измерить вдоль
и поперёк. Да чтобы цифра точная вышла.

Ходит старый мастер по лесу, шагами вдоль и по­перёк измеряет. День ходит, два ходит, за неделю пере­валило.

Стал старый мастер различать — будто все деревья одинаковые, а все же каждое свою особинку имеет. Ли­сточек, и тот прожилками да зубчиками на других не похож.

И ещё одно понял: по лесу шагать надо умеючи. На­пролом пойдешь — лесным жителям беду принесёшь. Скажем, тропинка муравьиная под ногами или паутин­ка серебряная на кусте. Все на Лес-батюшку работают.

  • Как шагалось? — спрашивает Лес-батюшка у ма­стера.
  • Да вроде бы легко. Такая служба пустяк сущий. Ну, давай совет.
  • А вот он: поклонись Траве-матушке. Все следы ей ведомы.

Трава-Мурава тоже говорит:

—            Проходил кто-то по утренней росе. Да следы солнышко высушило. Скажу тебе, к кому за советом пойти.
Только сперва работой оплати.

  • А какая работа будет?
  • А такая: бери-ка звонкую косу да помаши ею на лужках да полянках. Стожка два-три соберёшь — и хва­тит.

Запела коса на лугах. Старый мастер сено душистое сушит-ворошит, в стожки складывает.

  • Не отмахал руки-то? — спрашивает Трава-Мурава.

 --    Ничего. Кабы не пропащее здоровье, я бы таких стожков добрый десяток уставил.

  • Слушай теперь. По этой тропинке дойдёшь вон до тех сосенок. Там гриб Боровик, всем грибам полков­ник, тебе всё и расскажет.

Гриб Боровик бравый из себя да строгий с виду. Вы­слушал просьбу.

— Совет дам, коли приказ мой исполнишь. Слушай
команду: бери лукошко — и всю мою гвардию домой
к себе! Выполняй!                        

А год на грибы урожайным выдался. Мастеру работы хватило: грузди на засол берёт, подосиновики да белые сушит. Гриб Боровик командует:

-   И меня с собой забери, не гоже командиру от войска отставать!

Встречает мастера дед Куделька, смеётся:

-   Нашёл здоровье своё? Аль не смекнул ещё?

-   Давно смекнул. Спасибо Лесу-батюшке за науку
да подсказку.

 

Просмотров: 225

Еще нет ни одного комментария. Вы можете добавить его первым!