Жучка-сит, главы 7-8. 9-11

7.

Когда грузовик привёз Жучку-Сит в неглубокий овраг, солнце уже поднялось довольно высоко. Небо было совершенно ясное, без единого облачка. Но непонятно почему слышался гром, и эхо, многократно повторяя его, широко раскатывало по полю. Хозяин, а за ним и Жучка-Сит соскочили на землю, и собака,

тычась мордой в карман хозяина, начала скулить, а тот недово­льно прикрикнул:

-  Не сметь! Скули, не скули, а от меня пока ничего не полу­чишь. Запрещается, понятно? Ты что, хочешь, чтобы я из-за тебя под суд военного трибунала попал? Вперёд!

И повёл свою собаку вверх по склону оврага.

Раскаты грома при безоблачном небе слышались всё ближе и чаще. Низко наклоняясь к земле, а порой и ползком хозяин при­вёл обиженного Жучку-Сит в траншею и долго шёл согнувшись, миновав несколько крутых изгибов. Но вот завернули за один изгиб, где уже было много собак в намордниках и с прикреплён­ными к спинам тяжёлыми коробками.

Долго длилось голодное и тревожное ожидание. Гром усилил­ся, отдельные его раскаты слились в сплошной гул. Вдруг чут­кие уши сит уловили едва различимый сквозь гул и грохот же­лезный лязг чудовищ, под днищами которых иногда можно было найти еду. И голодные сит стали рваться с поводков. Но хозяева держали крепко - сигнала пустить их в дело ещё не было... А когда в небо взлетели одна ярко-белая и две зелёные ракеты, у некоторых собак отпустили поводки, и те кинулись навстречу чудовищам. Попробовал рвануться и Жучка-Сит, но услышал:

-  Сидеть! Я же говорил, что мы с тобой резерв. Наша очередь ещё не пришла. А может, сегодня вообще не придёт. Сидеть, говорю!

И Жучка-Сит поджал хвост, хотя есть хотелось нестерпимо.

Вскоре недалеко от траншеи прогремели необычайно мощные взрывы. Хозяин, не отпуская Жучку-Сит с поводка, приподнялся на цыпочках и выглянул за насыпь перед траншеей. Недалеко от себя он увидел несколько развороченных взрывами и горевших с копотью вражеских танков. Ни одна из собак, рванувшихся из траншеи навстречу рокочущим чудовищам, назад не вернулась. В коробках, привязанных к их спинам, на этот раз были не камни, а очень сильная взрывчатка...

Взрывы перед траншеей несколько затихли, и сквозь поредев­ший дым хозяин заметил, что из-за далёкого леса выползает и выстраивается на исходном рубеже новая группа вражеских тан­ков. Хозяин опустился на дно траншеи, привлёк к себе Жучку и, погладив, сказал:

-  Ну, кажется, наша очередь подходит. 

 8.

Ещё одна атака вражеских танков была отбита снарядами про­тивотанковых пушек и ценой жизни нескольких сит. Ещё несколько пылающих костров смрадного железа заполыхали перед тран­шеей. А хозяин всё сидел на корточках и оглаживал собаку, говоря:

- Опять, браток, тебе повезло. И на этот раз резерв не пона­добился. Может быть, и совсем сегодня обойдёмся. Здорово дали фашистам прикурить! Неужели они ещё раз сунутся?

Но грохот, поднимающий перед траншеей фонтаны земли и пыли, и звенящий визг металлических осколков усилились. Все звуки слились в сплошной, ни для каких других звуков не прони­цаемый гул. И, несмотря на это, Жучка-Сит чутким ухом уловил далёкий железный лязг приближающихся чудовищ. И снова рва­нулся им навстречу - ведь под днищами, пахнувшими разогре­тым железом, могла оказаться еда. Но хозяин держал поводок крепко.

Собак с тяжёлыми коробками на спине в траншее осталось совсем мало. Их хозяева становились всё озабоченнее и тре­вожнее. На каждом лице словно читалось: «Нужны будем, или обойдётся?» 

Не обошлось. В небо взвились, описав разноцветными огонь­ками медленную дугу, ракеты, и Жучка-Сит услышал:

- Ну, браток, прощай! Крепко мы с тобой дружили, да недолго. Наша очередь. Пора расставаться!

Хозяин снял с него намордник, скомандовал: «Вперёд!» и от­пустил поводок. Собака одним махом выскочила из траншеи на­встречу чудовищу, извергавшему из длинного носа гремящий огонь.

Иванов, поглубже надвинув на брови стальную каску, выгля­нул за насыпь и с замиранием сердца следил за своим любим­цем. Тот уже был совсем рядом с передовым вражеским танком. Солдат зажмурился, чтобы не видеть последнее мгновение жиз­ни своего друга.

Но случилось невероятное. Недалеко от собаки разорвался снаряд, подняв фонтан земли, пыли и металлических осколков. Один из осколков чиркнул по Жучке и рассёк матерчатый ремень, удерживающий тяжёлый груз на спине собаки, коробка сосколь­знула со спины и свалилась прямо под гусеницы танка, который был уже в нескольких метрах от траншеи. Грохнул мощный взрыв. Танк развернуло боком, он задымил и вспыхнул.

А собаку воздухом взрывной волны отбросило далеко в сто­рону. Оглушенная, она не сразу вскочила на ноги. А когда вско­чила, увидела, что несколько исковерканных чудовищ горят, дру­гие поспешно разворачиваются. Чужие люди, бежавшие позади чудовищ, прикрываясь ими и выбрасывая из железных палок гре­мучие огоньки, тоже поворачивают назад.

Одного из этих чужих Жучка-Сит сразу же узнал: это был тот, который сидел у костра на поле, где Жучка впервые увидел желез­ные чудовища. Тот, кто обжёг Жучке ухо огоньком из гремящей палки.

Одним махом собака кинулась на своего заклятого врага, под­прыгнула и с яростью вонзила зубы в руку, державшую гремя­щую железную палку! Чужой, взвыв от боли, палку выронил и попытался от собаки освободиться, но она ещё сильнее сжала челюсти на запястье противно пахнущей руки.

И тут Жучка-Сит услышал громкие и протяжные крики «ура!» и в невообразимом шуме всё-таки сумел узнать голос своего хозя­ина. Это солдаты поднялись в контратаку. Среди них был и Ива­нов. Подбежав к Жучке, он ударил врага прикладом автомата по голове, и тот рухнул лицом вниз.

9.

Весть о том, что Сит подорвал танк и при этом остался жив и что ему удалось взять в плен фашиста, быстро разнеслась сре­ди бойцов. Его окружили солдаты, каждому хотелось взглянуть на четвероногого героя. А узнав о том, что он третьи сутки ниче­го не ел, люди развязали свои вещевые мешки, и перед ним быстро выросла горка еды. Такой вкуснятины, какую он находил во время тренировок под днищами чудовищ, не было, но кусков хлеба, сухарей, кусочков сахара и даже нескольких квадратиков печенья хватило бы, чтобы полностью насытить ещё пять собак. Лёг на горку даже кусок сала, присланного в посылке из родной деревни.

- Ешь, дружок, не стесняйся, - гладил Иванов своего любим­ца. - Сегодня меня за нарушение запрета никто наказывать не станет. Подумать только! Ведь у них было тройное превосход­ство в людях и в четыре раза больше боевой техники, а мы за­ставили их показать пятки! И в этом есть и твоя заслуга! Моло­дец!

Слово «молодец» Сит понимал, и его куцый хвост завертел­ся, как пропеллер. Наелся он до отвала, а еды ещё было много. Сит улёгся возле оставшихся кусков, решив ни за что не подпус-

кать к ним других собак. Не знал он, что собак в траншее боль­ше не осталось... А его хозяин присел на корточки, завернул табак в газетную бумагу, закурил, привалился спиной к стенке траншеи и стал пускать из носа колечки дыма.

Из-за поворота траншеи показался высокий человек в обыч­ной солдатской одежде и зелёной каске. На плечи его была на­кинута плащ-палатка, испятнанная зелёной и светло-коричне­вой краской, пятна напоминали листья деревьев. В каждом дви­жении и взгляде этого человека чувствовались власть и сила. Все перед ним вставали и вытягивались. Хозяин поднялся рыв­ком, бросил окурок на дно траншеи, затоптал его каблуком и тоже вытянулся. Человек в плащ-палатке, которого все называли «то­варищ генерал» подошёл и, показав на Жучку пальцем, что-то спросил. Хозяин ответил утвердительно. Высокий нагнулся, пог­ладил собаку. Жучка-Сит, поняв, что человек не собирается ни­чего отнимать из горки оставшейся еды, ласку принял и пови­лял хвостом. А высокий обернулся к сопровождающему его че­ловеку, что-то сказал. Тот, сделав отметку в маленькой книжеч­ке, вынул из своей сумки какую-то небольшую, круглую и блес­тящую вещицу на ленточке. Высокий прикрепил её к гимнастёр­ке улыбающегося хозяина, пожал ему руку, ещё раз погладил собаку и ушёл.

Когда генерал скрылся за поворотом траншеи, Иванов опять привалился спиной к стенке и, вновь закурив, принялся рассуж­дать, поглаживая своего любимца доброй и твёрдой рукой:

- Ну почему всё так несправедливо устроено на белом све­те? Ведь собака немало делает добра человеку, готова жизнь за него положить, а награда достаётся не ей. Если и наденут ей на шею медаль, то не за настоящее дело, а так, за пустяки. Ска­жем, за то, что умеет перескочить через забор, или за красоту... Конечно, красота - она тоже нужна, но для боевой собаки это не самое важное. Для неё самое главное -уметь победить врага...

Закончить свои рассуждения, - а Сит их всё равно не пони­мал, - хозяин не успел... В небе, выгибая дугой воющий свист, пролетел тяжёлый предмет, врезался в пригорок позади тран­шеи и оглушительно грохнул, высоко подняв фонтан земли, пыли и металлических осколков. Хозяин бросился ничком на дно, за­крыв своим телом собаку. С обеих сторон долго гремели разры­вы, низко со звоном визжали осколки. После одного совсем близ­кого разрыва Иванов громко ойкнул, со стоном перевернулся лицом вверх и схватился рукой за бедро. Сит увидел, что из разо­рванной штанины хозяина выше правого колена сочилось что-то красное и густое - такое же у мальчика, его друга, текло из разбитого лба, когда тот лежал, раскинув руки, на лугу, где рань­ше паслись козы и овцы.

Жучка-Сит, наконец, понял, что случилась большая беда. Он стал лизать руки хозяина, лицо, теребить его, но тот на ласки не отвечал. Тогда Жучка-Сит поднял голову и завыл громко и про­тяжно, зовя людей на помощь. Но, заглушая голос собаки, про­должали греметь взрывы, осыпая траншею осколками.

Небо неожиданно потемнело, стал сеять мелкий дождь. Хо­зяин со стоном снял с себя ремень и туго перетянул им свою ногу повыше колена.

Когда дождь перестал и небо посветлело, грохот разрывов и свист осколков прекратились так же внезапно, как начались. Стоны хозяина становились всё слабее, а вой собаки - силь­нее. Наконец, в траншее показался человек, увидел лежащего хозяина, наклонился к нему - и побежал назад. Сит пытался было остановить его, ухватил зубами за край шинели, но тому удалось вырваться, оставив в зубах собаки кусок шинельного сукна. Жучка-Сит несколько мгновений колебался: бежать ли за человеком и заставить его вернуться или остаться охранять хо­зяина. Победило последнее.

Очень скоро тот убежавший человек вернулся, и с ним ещё несколько. Они сняли ремень, перетягивавший ногу хозяина, разрезали штанину там, где сочилась кровь, перевязали ногу тонкой белой лентой. Потом расстелили шинель, положили на неё хозяина и бережно понесли, а Жучка-Сит плёлся сзади, жа­лобно поскуливая.

10.

Хозяина принесли в тот самый овраг, куда Сит утром приехал на грузовике. Шинель с раненым положили на траву, незнако­мая женщина размотала белую ленту на ноге хозяина, смазала ногу чем-то остропахнущим и снова перевязала. Потом хозяина подняли и положили в кузов грузовика. Рядом стонали ещё не­сколько человек, перевязанных белыми лентами, испачканны­ми красными пятнами. Жучка-Сит прыжком поднялся в кузов, по­пытался протиснуться между хозяином и его соседом. Но стро­гий чумазый человек в дурно пахнущей одежде прикрикнул:

- А ты куда лезешь? Тебя ещё тут не хватало! А ну, отвали отсюда, не то пинка получишь!

Суть окрика Жучка-Сит понял, пинка обещанного дожидаться не стал и послушно спрыгнул на землю, лизнув на прощание хозяина.

Человек, накричавший на собаку, сел в кабину грузовика, хлоп­нул дверцей. Машина медленно, с натужным рёвом поднялась по склону оврага, потом покатилась по пыльной и разбитой дороге, а Жучка-Сит бежал следом, скуля и повизгивая.

Бежать пришлось долго. Солнце уже начало опускаться, ког­да приехали в городок, где не слышно было грохота стрельбы и взрывов, свиста пуль и осколков. Остановился грузовик возле окружённого берёзами и клёнами белого трёхэтажного дома, самого высокого в этом месте. Перед машиной распахнулись широкие ворота, и она медленно въехала в небольшой чистый двор, где вдоль дорожек росли цветущие кусты, а вдоль забора - высокие деревья.

Из дома выбежали люди с носилками в руках. Они осторожно выгружали из кузова людей, клали на носилки и уносили в дом. Дошла очередь и до хозяина. Разве мог Сит доверить его чужим людям? Он смело пошёл за носилками, но его остановил окрик незнакомой женщины в белом халате:

-   Стой! Ты откуда взялся? Туда тебе нельзя!

Хозяин слабым голосом попытался что-то объяснить строгой женщине, но она повторила «нельзя». Это слово Сит понимал хорошо, не посмел идти дальше, и тяжёлая дверь закрылась перед самым его носом. Подошла к нему другая женщина, с опас­кой протянула руку и, поняв, что он не укусит, ласково сказала, погладив по голове:

-   Не скули, Жучка, поживи пока у нас под крыльцом. Здесь тебя никто не тронет, не обидит. Хозяин твой скоро выздорове­ет, и вы опять будете вместе.

Услышав свою прежнюю кличку, Жучка вильнул хвостом и лизнул незнакомой женщине руку, пахнущую чем-то странным.

Женщина, не пустившая собаку за своим хозяином, оказалась не такой уж строгой. Вскоре она вышла на крыльцо, и в руке у неё была большая кость с остатками мяса. Она тоже погладила собаку. Над спиной собаки поднялось облачко пыли, и женщина сказала:

-  Да тебя уже давным-давно искупать пора! На, Жучка, пог­рызи пока косточку, а твоим туалетом я потом займусь!

Жучка-Сит, а теперь уже снова Жучка, есть пока не стал. Он ещё не успел проголодаться после пира, какой ему устроили в траншее. Но угощение принял и спрятал про запас под крыль­цом, в самом тёмном углу. Нагрёб туда опавших листьев, засы­пал ими лакомую косточку и снова уселся перед дверью, жа­лобно скуля и повизгивая.

Вскоре из двери один за другим стали выходить люди, оде­тые в чёрные и серые халаты. Они передвигались с трудом, многие хромали, опираясь при ходьбе на палки. Все они ласка­ли собаку, угощали, называя старой кличкой Жучка, и он понял, что больше не Сит. Это обрадовало. Старая кличка напоминала то недавнее время, когда ему было хорошо в доме на окраине городка возле опушки леса. Но угощение Жучка не ел, а прятал в ожидании хозяина.

А тот всё не шёл и не шёл, и Жучка не переставал скулить. Солнце уже опускалось за деревья, густо окрасив небо в тёмно-вишнёвый цвет. На крыльцо вышла строгая женщина. Она села на ступеньку, привлекла к себе Жучку, положила его голову на колени и стала гладить.

  • Ну что мне с тобой делать, - тихо сказала она и глубоко вздохнула. - Так и будешь всю ночь скулить? А как с ранеными быть? Ты же им уснуть не даёшь! Да и тебе поспать бы не ме­шало, намаялся, небось, нелёгкий денёк выпал... - Ещё раз вздохнув, добавила:
  • Что ж, придётся тебе лекарство дать...

Женщина ушла в дом. Через несколько минут она вышла с круглой блестящей банкой в руках и поставила её перед Жуч­кой. В банке была вода. Жучка попробовал - вода оказалась чуть-чуть горьковатой. Но он так хотел пить - всю воду жадно вылакал, не обращая внимания на странный привкус. Даже дно банки вылизал почти досуха. И снова, уставясь на дверь дома, заскулил. Но через одну-две минуты тело его словно налилось теплом, голова стала тяжёлой и начала клониться к земле. Жуч­ка, пошатываясь, ушёл под крыльцо, лёг и словно провалился в небытие...

11

Ночью Жучке снились гремящие железные чудовища, фонта­ны земли, пыли и осколков, поднимающиеся с громом к небу, огонь и дым. Когда открыл глаза, долго не мог понять, что с ним и где находится... А когда услышал голоса, то выглянул из-под крыльца и увидел хромающих людей в халатах. И сразу вспом­нил о своём хозяине. Его во дворе не оказалось. Жучка вернул­ся к двери, уставился на неё, запрокинул голову и уже собрался заскулить, как вдруг в открытом окне над дверью увидел своего хозяина. Лицо его побледнело и осунулось, но глаза смотрели на Жучку весело. Хозяин что-то кричал, однако голос его настолько ослабел, что слов не слышно было. Но Жучка всё же безошибочно понял, что они бодрые и ласковые, и в ответ залаял громко, звон­ко и бодро и приветственно завилял хвостом.

С этого дня ему снова стало хорошо. Все его любили, ласка­ли, говорили добрые слова. А строгая женщина в белом халате даже мыла Жучку в небольшом бочонке, а после расчёсывала. Нельзя сказать, что ему эта процедура нравилась, но он пони­мал, что так надо, и хотя и не очень охотно, но подчинялся... Одно ему не нравилось - не с кем было играть вперегонки и кувыркаться в траве.

А еды хватало. Под крыльцом всегда стояла мисочка со вся­кой вкусной всячиной. Ешь когда и сколько хочешь. Но он ува­жал порядок. Привык есть два раза в день, рано утром и перед заходом солнца. И привычку менять не собирался.

Хозяина он теперь видел в окне над дверью несколько раз в день и каждый раз приветственно вилял хвостом.

А однажды, когда на клёнах и берёзах появились первые жёл­тые листки, хозяин вышел во двор. Одет он был как все - в длин­ный халат, сильно хромал - одной рукой опирался на палку, под другую его поддерживала женщина в белом халате. Жучка ра­достно бросился ему навстречу, высоко подпрыгивая, стараясь лизнуть в лицо, а хозяин, смеясь, отворачивался, но в конце концов сел на скамейку и позволил Жучке вытворять всё, что тому хотелось, в свою очередь тормоша и обнимая собаку.

А ещё через несколько дней хозяин стал выходить один. Дол­го гулять он не мог, сильно хромал. Обойдёт один, а иногда и два круга по двору, потом сядет на скамейку, возьмёт Жучку на колени и, мягко поглаживая, подолгу рассказывает ему разные истории, и Жучка, тихо посапывая, внимательно слушает.

Как-то утром хозяин, всё ещё опираясь на палку, но уже сту­пая более уверенно, вышел во двор, одетый в обычную солдатскую одежду. За спиной у него был вещевой мешок. Во дворе рокотал мотором небольшой грузовик. В его кузове сидели люди в такой же одежде, как хозяин. Они подали хозяину руки, помогли подняться. Жучке уже подумалось, что хозяина увезут, а его самого оставят во дворе. Хотя жилось ему тут со­всем неплохо, но остаться без хозяина - этого ему никак не хо­телось, и он тоже запрыгнул в кузов. Но в этот раз никто на него не прикрикнул, никто не прогнал.

Долго пылил грузовик по улицам городка и привёз Жучку и его хозяина на окраину. Там вытянулся ряд одинаковых зелё­ных домиков на железных колёсах. А колёса стояли на беско­нечно длинных блестящих железных полосах. Хозяин тяжело поднялся в один из этих домиков, Жучка прыгнул вслед, но до­рогу ему перегородил человек с флажком в руке. Хозяин что-то сказал, достал из кармана какую-то бумагу и показал её, и чело­век с флажком широким жестом пригласил Жучку войти.

В домике было много людей. Все они сидели на деревянных лавках. Хозяин тоже сел на одну из них, а Жучка устроился под ней. Там пахло пылью, было мало света, но Жучке это не меша­ло. Хозяин бросил кусок хлеба, и Жучка занялся едой, ни о чём не беспокоясь, - ведь хозяин рядом.

Жучка поел и собирался было подремать. Но что-то заскри­пело, пол затрясся, сначала медленно, потом всё быстрей и быстрей. Стук был равномерный, ничем угрожающим не пахло, и Жучка задремал.

Сколько времени он провёл под лавкой? Много, наверное. Потому что несколько раз, когда пол переставало трясти и стук под ним прекращался, хозяин надевал на Жучку поводок и вы­водил на прогулку. Там, где они гуляли, было много людей, все суетились, шумели, а запахи следов на земле так перемеша­лись, что отдельные разобрать не было никакой возможности. Иногда по железным полосам с тягучим гудком и громким ляз­гом подкатывало громадное чёрное чудовище, извергавшее хвост дыма, а откуда-то из-под колёс клубы белого пара. За ним тянулся ряд таких же зелёных домиков, в каком Жучка приехал. Но хозяин при появлении чудовищ беспокойства не показывал, и поэтому Жучка тоже нисколько не тревожился. Хозяин поку­пал у женщин, стоящих недалеко от домиков, то пирожок с ли­вером, то другую какую-нибудь вкуснятину, сам ел и друга уго­щать не забывал, и Жучка был очень доволен. В домик на колё­сах они возвращались только после длинного свистка, Жучка устраивался на своё место под лавкой. Пол снова начинало трясти, раздавался однообразный убаюкивающий стук, под который хорошо дремалось.

Однажды утром, когда стук прекратился, Жучка услышал го­лос хозяина:

-  Вставай, засоня, не к лицу порядочной собаке так долго валяться без дела!

Жучка выглянул из-под лавки. В домике все заторопились, пошли со своими вещами к выходу. Хозяин надел на Жучку по­водок, взял вещевой мешок, палку и сказал:

-  Ну, браток, вот мы и приехали. Пойдём!

И Жучка послушно пошёл за хозяином, не зная: радоваться или огорчаться? Нельзя ведь сказать, что в этом домике, не­смотря на стук и тряску, жилось плохо. Вот они выбрались из домика, хозяин - опираясь на палку, а Жучка - одним прыжком. К хозяину подбежала женщина, обхватила его, крепко прижа­лась, и Жучка уже открыл было пасть, чтоб облаять: как она смеет! Но увидел, что хозяин сам тоже обнял незнакомку и при­жался к её лицу своей заросшей колючей щетиной щекой.

-  А это, - сказал хозяин, показывая на Жучку, - мой фронто­вой товарищ и хороший боевой друг. Это он помог мне заслу­жить медаль «За отвагу». Теперь будет членом нашей семьи.

И, обращаясь к Жучке, произнёс:

-  А ты запомни - это твоя хозяйка.

Жучка коротко и не очень громко пролаял, что на его языке означало: «Всё хорошо понял!» - вильнул хвостом и лизнул но­вой хозяйке руку.

Потом тряслись на грузовике по пыльной и ухабистой дороге. И приехали к небольшому деревянному домику недалеко от опушки леса. С одной стороны домика был луг, где паслись глупые овцы и козы. На них, конечно, обращать внимания не стоило. А вот на девочку и мальчика - они кувыркались в траве - это другое дело. Пахло от них парным молоком, свежим ржаным хлебом и мёдом. Жучка подбежал к ним. Увидев его, девочка закричала:

-  Какой чёрный!

А мальчик добавил:

-  Как жук! Давай будем звать его Жучка! Эй, Жучка, будем дружить? Хочешь играть с нами?

В ответ Жучка радостно завилял хвостом. И ему было хорошо

                                  

                                    КОНЕЦ

 

 

 

Просмотров: 770

Еще нет ни одного комментария. Вы можете добавить его первым!